Брак

.

Шли годы. Постепенно я стал курить по две пачки, а с 40 до 50 лет – и по три пачки в день. Я не курил, только когда спал, но курил в постели, курил дома и на работе (в школе в том числе). В кино я мог встать и выйти покурить прямо во время сеанса, вернуться и досмотреть фильм. Друзьями я воспринимался как курящее животное, а один художник-стеклодув отлил мой образ в виде стеклянной статуэтки – я там с усами, бородой и, конечно, с сигаретой между пальцев. А что, круто!


Впрочем, не я один был заядлым курильщиком, курили все вокруг, хотя и не так фанатично. Существовали ритуалы (например, девочки не курили на ходу) и стройная, отработанная этика – как стрелять сигаретку. Тот, кто стреляет, ни в коем случае не должен был лезть в пачку своими пальцами, чтоб не задеть другие сигареты, но и тот, чья эта пачка, не мог вытащить сигарету сам. Поэтому курильщики умели так щелкнуть по дну пачки, что сигарета как бы сама выскакивала, причем именно на длину фильтра. А если сигарета у тебя последняя, ты имел законное право никому ее не отдавать. Впрочем, если стреляющий был человек «с понятиями», то последнюю он и просить бы не стал.
За эти годы я не курил два раза. Первый – когда теща подарила мне антиникотиновую жвачку. Я 15 минут жевал, затем выбросил сразу всю упаковку и закурил. Я не боялся даже онкологии, считая, что уж как-нибудь протяну до смерти на обезболивающих. До тех пор, пока однажды знакомый врач не рассказал о таком заболевании, как эмфизема легких, при которой человек захлебывается собственными легкими и никакие обезболивающие тут не работают. А курильщики – первые, кто находится в группе риска по эмфиземе. Я так испугался, что не курил час и 40 минут. Это и был второй раз отказа от курения, начиная с 14 лет. Но по прошествии этого времени я закурил с новой силой, потому что разнервничался из-за нависшей надо мной угрозы мучительной смерти.
Когда я уезжал в Израиль на ПМЖ, брат (который так и курит всю жизнь и не курил только два года в армии) дал мне с собой 10 блоков сигарет «Столичные». Они считались хорошими, дорогими, качественными. И вот, работаю я в поле – в кибуце SASA на Голанах, закуриваю свои «Столичные» и вижу, что местные «крестьяне» подтягиваются на дымок с вопросом: «Что за трава?» Тогда такая реакция стала для меня загадкой. Но позже, когда «Столичные» кончились и я перешел на самые дешевые израильские сигареты «Ноблес», то понял, что единственное, чем НЕ пахли советские сигареты, так это табаком. Они могли отдавать конским навозом, огородным лопухом и дикой полынью, но табаком там и не пахло. Потому-то «Столичные» показались кибуцникам чем угодно, но только не сигаретами.
В Израиле я стал курить скромнее по сугубо экономическим причинам. Но как только стал зарабатывать, первое, что сделал, – перешел на «Парламент».
Не помню себя не курящим. Я никогда не путешествовал, если лететь до места надо было больше четырех часов – максимум времени, которое я мог продержаться без сигарет. Законным делом было покурить до и после полета, после сытного обеда, за чтением, просмотром фильма… Я не представлял, как буду пить кофе, разговаривать, засыпать и просыпаться – не мог и не собирался делать все это без сигарет. Я любил сигареты и любил себя с сигаретой.
Помню, был в Риме ранней весной, там уже нельзя было курить в ресторанах, поэтому официанту приходилось надевать пальто, выносить мой столик на тротуар, я тоже одевался и ел на улице – чтобы курить. Сидел под дождем как полный дебил и видел, как люди в ресторане спокойно едят в тепле и уюте, да еще и под музыку. А мой ресторанный счет всегда начинался с двух евро «за спецобслуживание».
Все это не прошло даром – 10 лет назад у меня обнаружили ишемическую болезнь сердца, последовала операция. Во время операции я курить не мог, зато с полным основанием курил до нее (волнуюсь!) и с особым кайфом – после…

Комментирование и размещение ссылок запрещено.